Павленский

Если вспомнить все его акции (список есть дальше), то получается, что после них должны были остаться «артефакты»:

  • Шов — нитка
  • Туша — колючая проволока
  • Фиксация — гвоздь и молоток
  • Отделение — нож и часть мочки уха
  • Угроза — канистра

Среди них есть мочка — часть тела Его, проволока — терновый венец, единственные покровы — нитка и даже гвоздь. Чисто библейская история. А раз так, то где это всё находится и какой силой может обладать?


О задачах политического искусства


Интерью

Любой диплом — это точно такой же сертификат соответствия, какой прилагается к пылесосу, или стиральной машине, или любому другому товару, который можно купить за деньги.

Историю про Павла Ясмана я не знал и воспринимал все упоминания про следователя, ставшего его адвокатом, как фигуру речи. Ан нет.

В любом из слуг режима, несмотря на сильное вытеснение функций всего человеческого, все же человеческое сознание где-то остается. Оно подавлено, но не уничтожено окончательно, так как без него служащий не мог бы ориентироваться в социуме и принимать какие-либо решения. Он существует в расщепленном состоянии. И в нем между функциональным и человеческим остается разрыв. Вот этот разрыв как раз и становится последней возможностью для внутреннего восстания человеческого и для возможности его победы.


Совершенно чудесное эссе Институт судебной психиатрии им. Павленского.

Может, сам Петя скажет мне: не ищи скрытого смысла, это просто мой одиночный пикет. Но какая разница, что скажет Петя. Разве может быть интересна дверь в этот заброшенный сарай под названием КГБ, она утратила функцию двери КГБ, даже функцию символа этой двери. Уже давно никто через эту дверь не входил, никто не выходил. Андропов ходил в КГБ на работу через кухню, никто этой дверью не пользовался. Поэтому огонь воспользовался этой дверью как зеркалом, темным зеркалом, как дверью между мирами. Лично моя камера видит так. Некто руками художника Пети Павленского сделал это, и потому сам Петя не мог этого не сделать. И подожженная дверь в некогда страшную организацию стала дверью в другую реальность, стала работать как зеркало, магическое зеркало, венецианское зеркало.

Помните эту акцию, она стала народной. После нее силовики, когда орут на своих подчиненных, грозят им, что лично прибьют их яйца к Красной площади. Петя продемонстрировал это физически, поэтому силовики, которые с ним борются, становятся его тайными поклонниками.

Потому что никакой настоящий художник не отвечает за то, что он делает. Никакой настоящий художник не отвечает за то, что делает; поэтому Петины яйца стали известнее, чем он сам, это уже бренд: яйца Пети Павленского. Петины яйца могут проводить свои независимые акции, они у него животворящие. Силовики становятся живее, когда представляют Петины приколоченные яйца у себя в голове. За такие яйца можно уважать.

Недавно в Самаре сгорело все здание КГБ вместе с чекистами, ментами, со всеми, кто там находился. Параллельно с пожаром в городском театре шла опера Ростроповича об Иване Грозном. Четыреста ментов погибло в этой клетке, никто не мог вырваться из здания, потому что двери старые не открывались, а на окнах решетки. Люди по всему городу бегали друг к другу в гости, радовались, что менты горят. Пословицы и поговорки ада, так должна была называться опера. Собралась огромная толпа, чуть ли не все жители города прибежали смотреть, как горит КГБ. Как раз все шли с работы. Шел снег, горел гигантский КГБ, заживо сгорали сотрудники.

Пете несложно заманить в пространство своей акции целое государство. Ему для этого не нужно устраивать сложные символические ловушки, потому что он сам символ, сам ловушка. Рядом с ним символом становится любой объект, не говоря уже о таких монстрах, как Институт судебной психиатрии. Петя в чем мать родила взобрался на его стену и отрезал себе мочку уха, но психиатры признали Петю абсолютно вменяемым. Теперь через горящую дверь КГБ Петя все же проник в Институт судебной психиатрии. После чего Институт психиатрии оказался на Петиной территории и работал на его акцию (пока его не перевели обратно в СИЗО). Надо, чтобы сотрудники государства, в первую очередь силовики, проходили специальные курсы: как не вовлекаться в так называемые политические акции художников, как самому не оказаться художником.

Никто не видит, как горят психиатрические больницы. Потому что это не политическая акция художника, там нет художника, который своим огнем может высветить это явление. Огонь полыхает, художника нет. Поэтому недавно один ветеран войны, проживавший в такой психиатрической больнице под Ярославлем, будучи не в силах слезть с койки, зажег спичкой огонь. И совершил акцию: поджег это страшное учреждение со всеми его несчастными пленниками, чтобы пламя на День Победы 9 мая дошло до Москвы. Никто не говорит об этом жесте. Никто не видит акции. Никто не видит художника. Поэтому никто не видит огня. Ни огня, ни тел в огне.

Психиатр побоялся написать прямо, что у Павленского нет души. У следователя, который допрашивал Павленского, а потом перестал быть следователем, была душа. Он до сих пор отвечает на вопросы, которые поставил перед ним Павленский. Он до сих пор не понял, что следователем на тех допросах был Павленский. Не понял фокуса, что попал в очередную акцию Павленского. И не может из нее выйти, продолжает искать ответы на вечные вопросы. Нашел новую работу, стал адвокатом Павленского. Была бы у Павленского душа, он бы устыдился. Он бы понял, что посадил этого человека в свой сумасшедший дом, в свой институт судебной психиатрии, институт судебной психиатрии имени Павленского.

Напиться и поджечь КГБ, Кремль, храм Христа Спасителя, чтоб горело, чтобы посмотреть, как горит, без всяких акций, — это можно. Народ так думает. Народ не хочет смотреть на то, как горит КГБ, как на произведение современного искусства. Народ не хочет видеть художника. Народ хочет смотреть, как горит. Без каких-то огненных сущностей, без поэзии, без извращений.

Петя смеется, когда говорит: «я требую, чтобы вы судили меня по статье “терроризм”». Если бы он говорил это серьезно, он бы отправился к дверям КГБ не с канистрой бензина, а с динамитом, как Сенцов; но Петя, в отличие от Сенцова, — фокусник, акционист. И, делая политические заявления, он работает только на свою акцию, чтобы она не прекращалась. Потому что этого от него требует акция. Петя не сражается с режимом, он сражается за свою акцию. И готов ради своей акции сделать с собой нечто гораздо большее, чем эта власть готова сделать с ним. Если Олег Сенцов нападает на власть, Петя Павленский нападает сам на себя. Власть становится Павленским, в результате фокуса у Павленского яйца есть, у власти их нет.


Статья Казус художника-акциониста Петра Павленского: психопатология или современное искусство? о том, какие вопосы поднимаются в психиатрии в части Павленского и искусства в целом.

Прошлое, о котором мне доселе совершенно ничего не было извесно:

С 16-летнего возраста — эпизодическое употребление разных психоактивных веществ (анаша, кокаин, ЛСД, «грибы»). Героин употреблял в течение двух лет. Со слов П. Павленского, «хотел перепробовать все наркотики». В дальнейшем (с 2002 года) полностью отказался от употребления наркотиков и более не возобновлял.

«А вот отец повлиял на то, чем я занимаюсь, напрямую. Он был обычным советским гражданином, со всеми вытекающими: никуда не лез, не высовывался, по максимуму хотел сохранить комфортные отношения с государством. Работал старшим научным сотрудником НИИ, а когда началась перестройка — воспринял ее как данность. Главным для него было нахождение в состоянии покоя, в безопасных условиях, он ни в чем не хотел преодолевать себя. В итоге это привело к тому, что он стал алкоголиком и в 49 лет умер, подавившись куском сырого мяса. Я ему за это благодарен, на самом деле. Можно сказать, что он пожертвовал собой ради того, чтобы показать мне, как жить нельзя. Для меня он — воплощение человеческой слабости. Я часто думаю о том, как поступил бы он, и делаю ровно наоборот».

Если кто не в курсе предыстории, то краткий путеводитель по творчеству:

В рамках акции «Шов» (2012) Павленский, зашив себе рот суровой ниткой, в течение полутора часов простоял в одиночном пикете у Казанского собора в Санкт-Петербурге, держа в руках плакат с надписью: «Акция Pussy Riot была пере-игрыванием знаменитой акции Иисуса Христа».

«Зашитый рот стал моей личной трансгрессией, — рассказал П. Павленский. — Процесс Pussy Riot меня очень сильно затронул. Я его рассматривал как удар по искусству и ожидал, что художники ответят достойно. Но были только разговоры. А рот я зашил потому, что процесс над Pussy Riot — то было требование заткнуться… Было любопытно построить какую-то конструкцию на территории власти, которая бы ей не нравилась, но при этом власть не знала бы, что с тобой делать. Я стал развивать эту тему, старался с помощью минимума средств, используя тело, создать какую-то метафору. Я дошел до такого состояния, когда стал испытывать страх того, что если не сделаю, если не отвечу происходящему, то не смогу остаться личностью, не смогу потом вообще ничего. В жизни я себя так не веду, я спокойный человек».

Художественная акция «Туша» (2013) проходила у здания Законодательного собрания Санкт- Петербурга. Ассистенты принесли нагого, завернутого в многослойный «кокон» из колючей проволоки Павленского ко входу, где он безмолвно и неподвижно лежал, не реагируя на реплики и действия окружающих. Сотрудники полиции освободили его от проволоки при помощи садовых ножниц. Сторонники художника заявили, что «акция символизирует существование человека в репрессивной законодательной системе, где любое движение вызывает жестокую реакцию закона, впивающегося в тело индивида. Это метафора животной покорности, "выученной беспомощности" человека в загоне государственной машины». Соратница и гражданская жена Петра, Оксана Шалыгина, отметила, что метафора акции мгновенно и непосредственно была воплощена в реальности: «Как только проволоку разрезали и извлекли из нее художника, эта самая проволока впилась в него в виде сотрудников полиции, скорой помощи и многочисленных оперативников».

Наиболее нашумевшая акция «Фиксация» (2013) была проведена Павленским на Красной Площади у стен Кремля. Павленский, находясь в обнаженном виде, прибил свою мошонку гвоздем к каменной брусчатке. Сам он объяснил акцию так: «Голый художник, смотрящий на свои прибитые к кремлёвской брусчатке яйца, — метафора апатии, политической индифферентности и фатализма современного российского общества».

Акция «Свобода» (2014) была организована на Мало-Конюшенном мосту Санкт-Петербурга и отражала «реконструкцию киевского Майдана». П. Павленский с коллегами подожгли автомобильные покрышки и стали колотить палками по металлическим листам, «создавая характерное для киевского Майдана звучание». Акция, со слов организаторов, была высказыванием о политике коллективного освобождения.

Акция «Отделение» (2014) была проведена на заборе института социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского, когда П. Павленский отрезал себе часть мочки уха. Художник объяснил эту акцию так: «Нож отделяет мочку уха от тела. Бетонная стена психиатрии отделяет общество разумных от безумных больных. Возвращая использование психиатрии в политических целях, полицейский аппарат возвращает себе власть определять порог между разумом и безумием. Вооружаясь психиатрическими диагнозами, бюрократ в белом халате отрезает от общества те куски, которые мешают ему установить монолитный диктат единой для всех и обязательной для каждого нормы».

Акция «Угроза» (2015) была проведена П. Павленским у входа в здание ФСБ на Лубянской площади в Москве, когда он поджег дверь и со смиренным видом встал впереди горящих дверей с канистрой в руках в ожидании собственного задержания. Суть действия художник объяснил так: «Горящая дверь Лубянки — это перчатка, которую общество бросает в лицо террористической угрозе… Страх превращает свободных людей в слипшуюся массу разрозненных тел. Угроза неизбежной расправы нависает над каждым, кто находится в пределах досягаемости для устройств наружного наблюдения, прослушивания разговоров и границ паспортного контроля».


Материал на Фурфуре

— Если деньги есть, я покупаю еду, если нет — её или кто-нибудь приносит, когда приходит, или я выхожу её добывать, — говорит Павленский. — Даже самый безобидный зверь в состоянии выйти в лес и добыть себе пропитание, только одомашненная скотина умрёт, если ее не покормит хозяин.